Когда Москва подрывает доверие: почему СНГ теряет смысл для Азербайджана
Азербайджан сегодня находится на этапе системной переоценки отношений с Россией и самой логики участия в интеграционных форматах, созданных под эгидой Москвы. То, что раньше рассматривалось как инструмент регионального взаимодействия, всё чаще воспринимается как структура с ограниченной практической ценностью и растущими политическими рисками. Речь идёт не об эмоциональной реакции, а о накопившемся институциональном кризисе доверия.
Существенную роль в этом процессе играет идеологический фон, формирующийся в российском публичном пространстве. Заявления ряда российских идеологов и медийных фигур демонстрируют подход, при котором постсоветское пространство рассматривается не как совокупность суверенных государств, а как зона «исторического влияния». В подобных высказываниях суверенитет стран Южного Кавказа и Центральной Азии ставится под сомнение или трактуется как временное явление. При этом такие тезисы транслируются через крупные медиаплатформы и не встречают жёсткой институциональной реакции со стороны российских властей, что создаёт ощущение допустимости подобной риторики.
В стратегическом измерении это формирует долгосрочную проблему. Если в публичном дискурсе одного из ключевых государств региона регулярно звучит мысль о вторичности или условности суверенитета соседей, подрывается сама основа равноправного межгосударственного взаимодействия. Для малых и средних государств вопрос суверенитета носит не символический, а экзистенциальный характер, поэтому подобные сигналы воспринимаются как фактор риска, а не как абстрактная идеология.
Дополнительным водоразделом стала катастрофа азербайджанского пассажирского самолёта AZAL Embraer-190, выполнявшего рейс из Баку в Грозный 25 декабря 2024 года. Трагедия, повлекшая многочисленные жертвы, вышла далеко за рамки авиационного инцидента и приобрела политико-правовое измерение. Публичные заявления российского руководства о техническом сбое и обещания дать правовую оценку произошедшему создали ожидание прозрачного и завершённого расследования. Однако последующие действия российских следственных органов породили ощущение несоответствия между политическими заявлениями и институциональной практикой. В результате инцидент стал восприниматься как индикатор более широкой проблемы — дефицита предсказуемости и ответственности в межгосударственных вопросах, затрагивающих безопасность граждан.
На этом фоне неизбежно пересматривается и роль СНГ. Для Баку Содружество изначально не было наднациональной структурой и никогда не рассматривалось как механизм коллективной безопасности или обязательной политической солидарности. Его функция сводилась преимущественно к консультационной площадке и удобному формату для поддержания контактов. Однако организация, в рамках которой отсутствуют действенные механизмы ответственности и урегулирования кризисов между участниками, объективно теряет функциональную ценность.
Параллельно усиливается ещё один фактор — изменение информационно-политической атмосферы внутри самой России. Рост жёсткой риторики в адрес мигрантов и выходцев из стран СНГ, периодические обвинения в адрес диаспор и увязка их с внешнеполитическими угрозами формируют неблагоприятный фон для двусторонних отношений. Даже если подобные заявления исходят от медийных фигур, а не от официальных институтов, их регулярность влияет на общественное восприятие и политический климат.
В совокупности идеологические сигналы, кризис вокруг резонансного авиационного инцидента и снижение практической эффективности многосторонних форматов подталкивают Баку к диверсификации внешнеполитических и региональных механизмов. Азербайджан всё активнее развивает прямые связи с государствами Центральной Азии, усиливает двусторонние форматы и участвует в гибких консультационных платформах, не завязанных на одном центре силы. Это отражает общую тенденцию — переход от иерархических моделей взаимодействия к сетевой дипломатии, где ключевую роль играет баланс интересов, а не историческая инерция.
Таким образом, речь идёт не о разовом политическом охлаждении, а о постепенной институциональной эрозии доверия. Организация или формат сотрудничества сохраняют жизнеспособность только тогда, когда обеспечивают участникам ощущение равноправия, предсказуемости и безопасности. Если эти параметры размываются, государства начинают искать альтернативные конфигурации. Для Азербайджана вопрос сегодня стоит именно в этой плоскости: не символического разрыва, а прагматической оценки того, какие структуры реально работают на укрепление суверенитета и устойчивости, а какие постепенно утрачивают смысл.